Еврейская Рахиль и христианская Мария. Часть 2

Это продолжение статьи с тем же названием, а также часть главы из моей книги «Еврейские корни Марии: другой взгляд на культовую еврейскую женщину».

Мария как новая Рахиль

До сих пор мы видели, что древнеиудейское представление о «заслугах отцов» включает в себя не только отцов, но и матерей веры. Мы увидели, как в иудаизме одна женщина заняла совершенно особое место, став главной ходатаицей за народ Израиля. Её имя — Рахиль, и такую репутацию она приобрела потому, что среди всех женщин и, безусловно, среди всех праматерей народа Израиля её страдания и трагедия были уникальными.

Более того, ключевой библейский текст, вокруг которого вращаются все эти размышления и религиозные представления, — Иеремия 31:15, где пророк возвещает, что, хотя Рахиль умерла, она каким-то образом продолжает ходатайствовать за изгнанных сыновей Израиля с такой силой, что её голос отчётливо слышит Бог Израиля.

В начале Евангелия от Матфея рассказана история рождения Иисуса и то, как Он прожил первые годы Своей жизни. Это довольно известная история, которую столько раз пересказывали, что нет необходимости повторять её здесь. Поэтому я продолжу своё рассуждение с определённого момента этой истории: когда Ирод узнаёт, что в небольшом городе Вифлееме родился тот, кто однажды может стать царём Израиля (Мф. 2:1–2). Услышав это, Ирод действует решительно и беспощадно.

Здесь важно понять, что Вифлеем находится не только совсем недалеко от Иерусалима, но и, согласно некоторым преданиям, должен был стать будущим местом рождения Христа, Царя Израиля. Если бы Иисус родился не в Вифлееме или, по крайней мере, не в Иудее, Ирод, возможно, не был бы так встревожен. Само название «Вифлеем» для Ирода — красный флаг, а его подозрение подтверждается духовными наставниками, сообщающими ему сведения, которые он искал (Мф. 2:4–6).

Поскольку волхвы — представители сословия высокообразованных людей из какой-то далёкой восточной страны, специализировавшиеся на астрономии, астрологии и естественных науках, — утверждают, что видели Его звезду, Ирод впадает в паранойю, как это произошло бы с любым человеком, отчаянно стремящимся удержать власть. Он понимает, что всё, что люди воспринимают как имеющее небесное происхождение, не поддастся никакому уровню государственного контроля.

Ирод ни на секунду не верит, что Христос, долгожданный Царь Израиля, действительно только что родился в Вифлееме. Однако он знает: если история о волхвах с Востока получит широкую огласку, то, обладая всеми чертами идеальной легенды, она разожжёт мессианские ожидания, которые могут лишить царской власти либо самого Ирода, либо назначенного им преемника или его потомка. Чтобы окончательно успокоить свои страхи, Ирод отдаёт приказ о массовом убийстве всех детей в возрасте до двух лет, родившихся в окрестностях Вифлеема. Мы читаем в Евангелии от Матфея:

Тогда исполнилось реченное через пророка Иеремию, который говорит: «Голос в Раме слышен, плач и рыдание и вопль великий; Рахиль плачет о детях своих и не хочет утешиться, ибо их нет» (Мф. 2:17–18).

Ангел Господень является Иосифу и повелевает ему вывести Марию и Иисуса из области Иудеи и отправиться вместе с ними в землю Египетскую. Это первый случай, когда ходатайство Рахили из Иер. 31:15 каким-то образом связано с тем, что непосредственно происходит с Марией в Евангелии от Матфея 2.

Брант Питри блестяще сочетает свои католические убеждения с исследованиями в области иудаики. Он увлечённо и компетентно популяризирует то, о чём говорили его предшественники: Мария является новозаветным эквивалентом ветхозаветной Рахили. В своей книге Jesus and the Jewish Roots of Mary («Иисус и еврейские корни Марии») Брант Питри предлагает три связи между Марией и Рахилью.

Во-первых, избиение младенцев происходит в окрестностях гробницы Рахили. Мария рождает ребёнка практически рядом с гробницей Рахили (Вифлеем). Во-вторых, ходатайство Рахили прямо цитируется в Мф. 2:17–18. Следовательно, автор Евангелия от Матфея явно усматривает здесь связь. В-третьих, и Рахиль, и Мария страдают из-за Божьего замысла и предназначения их сыновей — Иосифа и Иисуса соответственно. Брант Питри цитирует Давида Флуссера, одного из поздних пионеров иудейских исследований Иисуса из Еврейского университета в Иерусалиме:

В Евангелии от Матфея Рахиль — символическая фигура страдающей матери, в данном случае страдающей еврейской матери. И скорбь Рахили по умершим детям также символизирует страдания Марии, связанные с её прославленным Сыном.

Он также цитирует Джейкоба Нойснера, пожалуй, самого плодовитого еврейского учёного последнего времени, который подтверждает, что католическую Марию следует рассматривать в связи с еврейской Рахилью:

Вот почему я могу увидеть в Марии христианскую, католическую Рахиль, чьи молитвы имеют силу тогда, когда молитвы великих мужей, отцов мира, падают на землю… Неудивительно, что, когда Рахиль плачет, Бог слушает. Насколько же трудно мне тогда увидеть в Марии того самого близкого и особенного друга, которого католики знают уже две тысячи лет? Совсем не трудно. Так что да: если Рахиль, то почему не Мария?

Далее Брант Питри пишет:

На чисто человеческом уровне нетрудно представить себе, как Мария плачет не только из-за преследования и изгнания собственного Сына, но и о жизни всех мальчиков, убитых в попытке уничтожить её ребёнка.

Мой собственный взгляд

А что я сам обо всём этом думаю?! Что ж… Хотя я с симпатией отношусь к трудам Бранта Питри, пока что я не убеждён, что Питри, Флуссер и Нойснер правы относительно той связи, которую они усматривают между Матфеем 2 и Иеремией 31. До сих пор из Матфея 2 мы можем достоверно заключить лишь то, что Рахиль, праматерь Израиля, активно участвовала в ходатайстве не только за иудеев, изгнанных в Вавилон, но и за еврейских мальчиков, убитых отрядом Ирода во времена младенчества Иисуса. Однако невозможно установить на основании одной лишь второй главы Евангелия от Матфея, изображена ли там Мария как новозаветный эквивалент ветхозаветной Рахили.

Посмотрим, покажут ли дальнейшие свидетельства, не основанные исключительно на цитате из Иеремии 31 в Евангелии от Матфея, существование связи между Марией и Рахилью как ветхозаветным и новозаветным соответствиями. Но пока, по крайней мере для меня, эта связь ещё не очевидна.

Как бы убедительно ни звучали цитаты и аргументы Бранта Питри, меня они не убеждают и для меня этот вопрос остаётся открытым.

Позвольте мне ненадолго прервать обсуждение еврейских корней Марии и обратить ваше внимание на дискуссию о еврейском Иисусе, чтобы объяснить, что именно вызывает у меня сомнения в аргументах Питри. В Евангелии от Матфея Иисус произносит наставление, которое вошло в историю как «золотое правило»: «Итак, во всём, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними, ибо в этом закон и пророки» (Мф. 7:12). Рабби Гиллелю, которого раввинистические еврейские тексты помещают на несколько столетий раньше Иисуса, приписывают следующее высказывание: «Не делай ближнему своему того, что ненавистно тебе самому. Это и есть вся Тора; всё остальное — её объяснение. Иди и изучай!» (Шаббат 31а).

В основе каждого из этих текстов лежит попытка выразить всю Тору, включающую сотни положительных заповедей (мицвот асе) и отрицательных заповедей (мицвот ло таасе), в одном основном принципе. Оба мужа дают один и тот же ответ, но Иисус формулирует его положительно, говоря нам, что делать, а Гиллель — отрицательно, говоря, чего не делать. В конечном счёте, однако, всё сводится к одной и той же идее.

И всё же нам следует задаться вопросом: откуда мы знаем, что Иисус сказал это и когда именно Он это сказал? Мы знаем, что Он сказал это, потому что это записано в Евангелиях, а также знаем, что Евангелия были написаны в I веке. Но откуда мы знаем, что Гиллель сказал то, что ему приписывается? Мы знаем это потому, что данное высказывание сохранилось в Талмуде. Это означает, что документ, из которого мы узнаём имя человека, которому впервые приписывается «золотое правило», был записан, систематизирован или создан по меньшей мере через 400 лет после Иисуса! Видите проблему? Да, Гиллель жил более чем за сто лет до Иисуса, однако это изречение приписывается Гиллелю через 400 лет после событий, связанных с Иисусом.

В таком случае разве не может быть и так, что именно Иисус был первоначальным автором «золотого правила», а поскольку иудейские последователи Иисуса были тесно интегрированы в остальное еврейское общество, эта идея могла через них войти в немессианский иудаизм? Можно почти представить себе, как первые раввины обсуждают это:

«Не делай другим того, что ненавистно тебе. Кто мог такое сказать?» — «Это не похоже на Шаммая; может быть, это был Гиллель?» — «Да, скорее всего. Давайте припишем это изречение ему».

Конечно, вряд ли такой диалог когда-либо происходил. И всё же предположение о том, что Гиллель был автором «золотого правила», действительно может оказаться верным. Но, учитывая проблему с нашими источниками, всё могло произойти и иначе.

Однако здесь существует ещё один вариант интерпретации: Гиллель и Иисус могли независимо друг от друга прийти к своим выводам, поскольку основывали их на одних и тех же Священных Писаниях! В конце концов, они оба пили из одного и того же глубокого колодца древней еврейской традиции. Сейчас вы, возможно, подумаете: «Интересно, какое отношение это имеет к нашему разговору о Марии и иудаизме?» Но разве вы не видите? Это имеет к нему самое непосредственное отношение.

Проблема заключается в том, что все замечательные цитаты из еврейской традиции, приведённые Брантом Питри, по сравнению с Евангелиями являются очень поздними источниками. Более того, не может ли правдоподобным выводом быть то, что упомянутые выше еврейские источники свидетельствуют о практике, возникшей в иудаизме значительно позднее в ответ на возвышение Марии в христианском богословии?

Иными словами, образ Рахили как заступницы мог возникнуть под влиянием мариологии, и поэтому не был задокументирован в источниках до более позднего времени. Подобные возможности свидетельствуют о том, что поздние иудейские источники имеют весьма ограниченную ценность для интерпретации ранних иудейских источников (таких как Новый Завет). Поэтому нам следует полагаться только на те иудейские источники, которые появились до событий, связанных с Иисусом, или примерно в то же время.

То же самое относится и к цитатам двух выдающихся специалистов по иудаике — Флуссера и Нойснера. Они тоже справедливо проводят прекрасные параллели между еврейскими представлениями о Рахили, великой праматери Израиля и могущественной ходатаице, и Марией, Матерью Иисуса и всех христиан, великой заступницей верующих, как это понимают и исповедуют католики во всём мире. Несомненно, у еврейской Рахили и христианской Марии много общего. Но было ли это общим для них уже во времена Нового Завета? Или, возможно, Церковь сначала развивала мариологическое богословие на протяжении первых трёх столетий, что, в свою очередь, позднее привело к тому, что еврейское богословие ответило на это созданием альтернативы в образе Рахили. Ответ — да. Это значит, что полезно знать о возможной связи между Рахилью, праматерью Израиля, и Марией, праматерью Церкви, но пока эту связь следует рассматривать именно как таковую: как прекрасную, но лишь возможную связь.