Почему Иисус назвал язычников псами?

В двух Евангелиях — от Марка и от Матфея — описана поразительная встреча Иисуса, иудейского раввина, с женщиной из области Тира и Сидона. Марк называет её гречанкой, родом сирофиникиянкой (тем самым указывая на её греко-римский культурный контекст в римской провинции Сирия-Финикия), тогда как Матфей называет её хананеянкой, напоминая о древних народах этой земли, не принадлежавших к Израилю (Мк. 7:24–30; Мф. 15:21–28).

Тир и Сидон находились на территории, которая в древности была отведена колену Асирову, однако Израиль так и не завоевал эти города полностью и не установил над ними своего господства (Нав. 19:28–29). Во времена Иисуса эта область по-прежнему оставалась преимущественно языческой территорией — чужой, исторически связанной с язычеством и находившейся за пределами заветной общины Израиля. Иисус удаляется в эти края, желая побыть наедине с учениками и отдохнуть. Марк отмечает, что Иисус «вошёл в дом и не хотел, чтобы кто узнал» об этом (Мк. 7:24). Однако слава о Нём пересекает границы и следует за Ним, показывая, что Божью милость невозможно удержать в рамках, установленных людьми.

Отчаянная мольба

И вот в этой чужой стране отчаявшаяся мать падает к Его ногам и взывает: «Помилуй меня, Господи, Сын Давидов! дочь моя жестоко беснуется» (Мф. 15:22).

Остановимся на мгновение и вслушаемся в отчаяние, звучащее в её голосе. Это не случайная просьба: жизнь её дочери разрушается под натиском демонических мучений. Как женщина и мать из языческого народа, она находится далеко за пределами культурного и религиозного круга Израиля. И всё же она обращается к Иисусу как к «Господу» и «Сыну Давидову» — титулам, исполненным иудейской мессианской надежды. Откуда женщине из этих краёв были известны такие наименования? Возможно, слухи о чудесах, совершённых этим иудейским целителем, распространились за пределы Израиля; возможно, отчаяние заставило её ухватиться за любую возможность спасти дочь. Как бы то ни было, она готова на всё и умоляет о милости. Но прежде всего она мать, которая сделает всё, чтобы спасти своего ребёнка.

Первоначальная реакция Иисуса может смутить современного читателя: Он молчит. Женщина продолжает взывать к Нему, пока ученики, теряя терпение, не просят Его: «Отпусти её, потому что кричит за нами» (Мф. 15:23). Когда Иисус наконец отвечает, Его слова звучат сурово: «Я послан только к погибшим овцам дома Израилева» (Мф. 15:24). Это твёрдое напоминание о том, что на данном этапе Его главная миссия сосредоточена на народе, с которым Бог заключил завет.

Но женщина не отступает. Она подходит, преклоняет перед Ним колени и просто умоляет: «Господи! помоги мне» (Мф. 15:25).

Напряжение нарастает. Иисус отвечает метафорой, которая современному читателю может показаться жестокой: «Нехорошо взять хлеб у детей и бросить псам» (Мф. 15:26).

В древнем мире собак обычно считали нечистыми животными-падальщиками, бродившими по улицам, а не любимыми домашними питомцами. Однако греческое слово, которое употребляет Иисус, — не грубое обозначение бродячей собаки κύων (кюон), а его уменьшительная форма κυνάριον (кюнарион — «собачки» или «щенки»). Большинство исследователей полагают, что такая форма намеренно смягчает образ: речь идёт о домашних животных, которые едят крохи под столом, а не о презираемых чужаках.

Сирийская Пешитта — общепринятая сирийская версия Нового Завета на арамейском языке — передаёт Мф. 15:26–27 следующим образом (транслитерация и перевод выполнены на основе стандартных изданий):

Нехорошо взять хлеб у детей и бросить его псам (ܟܠܒܐ — калба) (ст. 26).

Женщина отвечает: Да, Господи, ведь и псы (ܟܠܒܐ — калба) едят крохи, падающие со стола их господ (ст. 27).

В обоих стихах используется одно и то же арамейское слово — калба (во множественном числе калбе), обычное сирийско-арамейское обозначение собаки. В отличие от греческого текста Евангелия от Матфея, где употреблено слово κυνάρια (кюнариа) — уменьшительная форма, которую часто переводят как «собачки», «щенки» или «домашние собачки», смягчая тем самым метафору и подразумевая домашних животных, а не диких падальщиков, — в Пешитте нет ни уменьшительной формы, ни отдельного слова, которое отличало бы домашних собак от обычных или бродячих.

Это означает, что Пешитта не сохраняет и не подчёркивает оттенок значения, присутствующий в греческом тексте, где уменьшительная форма, возможно, делает высказывание Иисуса менее оскорбительным: подразумеваются любимые домашние животные под столом, а не презираемые уличные собаки. В арамейском и сирийском языках, как и в еврейском, слово калба — общее обозначение собаки, само по себе не имеющее смягчающего уменьшительного оттенка.

Исследователи отмечают, что, если Иисус первоначально произнёс эти слова на арамейском языке, как и следует ожидать с учётом места действия, отсутствие в Пешитте явной уменьшительной формы позволяет предположить, что это различие было введено или подчёркнуто в греческой традиции. Таким образом, Пешитта ближе к прямому, потенциально более резкому прочтению слова «псы». Убедительный ответ женщины сохраняет свою силу: даже обычные собаки могли подбирать крохи. Однако Пешитта не даёт дополнительных языковых оснований для разрешения споров о том, насколько сурово звучали слова Иисуса.

Иисус обозначает богословскую и заветную границу. «Дети» символизируют Израиль — народ, составляющий семью Божьего завета. «Хлеб» олицетворяет благословения спасения и исцеления. «Псы» обозначают язычников — тех, кто находится за пределами дома, но достаточно близко, чтобы получить крохи. Это не выражение личного презрения к женщине, а ясное указание на установленный Богом приоритет. Вместе с тем Иисус даёт ей возможность проявить веру, способную уже теперь принять изобилие Божьей милости.

Позднее Павел напоминает об этой реальности язычникам:

Помните, что вы, некогда бывшие язычниками по плоти, […] были в то время без Христа, отчуждены от общества Израильского, чужды заветов обетования, не имели надежды и были безбожниками в мире (Еф. 2:11–12).

В Божьем замысле искупления есть определённая последовательность: спасение приходит от иудеев и прежде всего предназначается иудеям, а затем распространяется на народы. Как провозглашает Павел, Евангелие есть «сила Божия ко спасению всякому верующему, во-первых, Иудею, потом и Еллину» (Рим. 1:16). Слово «во-первых» обозначает временной приоритет, а не окончательное исключение остальных народов. Вместе с тем Иисус испытывает решимость женщины.

Её ответ поражает смирением и остроумием: «Так, Господи! но и псы едят крохи, которые падают со стола господ их» (Мф. 15:27). Она полностью принимает метафору Иисуса, с дерзновенной настойчивостью поворачивает её в свою пользу и возвращает Ему, не меняя её сути. Она признаёт законный приоритет Израиля: не требует равной доли и не претендует на место за столом. Её мысль такова: «Я знаю своё место. Но даже крох из Твоего изобилия достаточно. Дай мне их. Мне нужно только это!»

Вера, которая удивляет Иисуса

Внезапно тон разговора меняется. В голосе Иисуса звучит восхищение: «О, женщина! велика вера твоя; да будет тебе по желанию твоему» (Мф. 15:28). И в тот же час дочь её исцелилась.

Почему Иисус, так сосредоточенный на Израиле, теперь словно нарушает установленный порядок ради этой чужеземки-язычницы? Причина — величие её веры: неуклонной, деятельной и увлекающей за собой веры, которая напоминает о смелой вере собственных патриархов и пророков Израиля. Вспомним веру, которая вступает в спор и борется с Богом, — такую, какую проявляли Авраам и Моисей. Эта женщина из языческого Сидона проявляет ту же настойчивую, готовую к спору уверенность в Божьей благости и милости, какую прежде проявляли Авраам и Моисей. Она отказывается принимать «нет» за окончательный ответ, потому что совершенно убеждена в безмерной щедрости Бога.

Это чудо — гораздо больше, чем исцеление одного человека. Оно предвосхищает расширение Божьего Царства, которое вернёт все народы под владычество ЯХВЕ. Миссия Иисуса начинается с погибших овец дома Израилева, но с самого начала указывает за его пределы. Пророки предвидели, как язычники устремятся к свету Израиля (Ис. 60:3). Завет с Авраамом обещал благословение «всем племенам земным» (Быт. 12:3).

Однако вера этой женщины переносит будущее в настоящее, показывая, что милость уже переливается через край стола Израиля. Нечто подобное произошло на брачном пире в Кане: настойчивая просьба Марии побудила Иисуса совершить первое публичное знамение, хотя Он ещё не объявил, что «не пришёл ещё час Мой» (Ин. 2:4). Обе женщины своей смелой и смиренной верой предвосхищают откровение Божьей безмерной благодати и приближают его.

Надежда для каждого чужака есть и сегодня

Вера этой женщины показывает, что даже те, кто находится за пределами Израиля, могут приобщиться к милости, предназначенной Израилю, благодаря смиренному и настойчивому доверию Богу. Для этого не нужно заявлять о своих правах — достаточно обратиться к Богу, Чья милость изливается через край. Женщина понимала: даже одной крохи Божьей милости будет более чем достаточно для величайшего чуда, в котором нуждается её дочь.

Эта древняя история несёт надежду каждому человеку и сегодня. Как бы далеко от Бога вы ни чувствовали себя — будь то из-за своего происхождения или культурной среды, из-за сомнений, обстоятельств, заставляющих вас молчать, или чувства отчуждения, вызванного прежними неудачами, — обретите мужество благодаря примеру этой настойчивой матери. Её смиренная, неуклонная вера открыла доступ к небесному изобилию и доказала, что Божья милость не знает границ, а за Его столом достаточно благодати и для иудеев, и для язычников.

Смело приносите Богу своё отчаяние. Подобно этой женщине, упорствуйте в вере, доверяя, что даже самая маленькая кроха со стола Господина обладает силой совершить величайшее чудо, в котором вы нуждаетесь. Взывайте к Его благости и милости; спорьте с Ним, сохраняя уверенность и доверие! Не давайте Ему покоя. Писание заверяет нас в том, чем заканчиваются подобные истории: небесное изобилие изливается на тех, кто просто отказывается отпустить Бога.